Александра: пошив церковных облачений

Встреча, из которой выросла история  

Всё началось с простого листка бумаги. Я записывала на нём образы людей, о которых хотела рассказать. Тех, кого мечтала однажды увидеть в кадре объектива.

— Швея (серия съёмок рабочего процесса, портреты мастерицы).
— Художник (написание картин, работа в мастерской).
— Священнослужитель — человек, посвятивший себя церкви (семья священника).
— Плотник (работа в мастерской).
— Фермер (один день из жизни).
— Гончар, мастер по керамике…

Список, кстати, гораздо больше. В тот момент я не знала ни конкретных людей, ни их имён, ни того, где они живут. Я не видела их вживую. Это были не личности — это были образы. Внутренний запрос. Желание встречи. Просто зафиксированное намерение: с кем я хочу соприкоснуться и чьи истории однажды рассказать. Все герои разные. Это не только творцы или деятели. Скорее — люди, которые нашли свой путь и готовы делиться знаниями с теми, кто этот путь только ищет.Я написала этот список и повесила его за экраном монитора — там, где висят все мои задачи на ближайшее время. И, откровенно говоря, на время о нём забыла. Рабочие и бытовые моменты увели мысли в сторону. Я часто корю себя за то, что откладываю задуманное на потом. Но здесь решила: если судьба, если мне и правда это нужно — всё сложится. Мои герои придут ко мне.

Так и вышло.

7 декабря, после рождественской съёмки в Никольском храме, ко мне подошла одна из прихожанок. Она стала рассказывать историю о местной мастерице, которая шьёт церковные облачения здесь, у нас, в Серебряных Прудах.

Хочу подчеркнуть: заранее я ничего нигде не публиковала. Я даже близким об этом не рассказывала. Никакой речи о проекте не шло. Все идеи существовали либо в моей голове, либо на том самом листке бумаги.Откуда она могла знать? Как это совпало?

Почему подошли именно ко мне?
Ответ, кажется, был очевиден. Так было нужно.

Спустя совсем немного времени к нам подошла еще одна женщина. Оказалось, это Александра — та самая швея, о которой мне говорили. Милая женщина с удивительно доброй, светлой улыбкой.

О ней и пойдёт речь…

Мастерица родом из Москвы.

— Всё детство и всю юность я провела в Москве и вообще никуда не выезжала, — вспоминает она. — Мама часто рассказывала о своём детстве в Куребино. Эти рассказы и стали решающими, когда встал вопрос о покупке участка.

Семья выбрала именно это место. Позже выяснилось, что здесь до сих пор были родственники. У тёти сохранился домик, который раньше использовали как дачу, но со временем приезжать перестали: тяжело, далеко, сложно. Спустя годы тётя подарила дом Александре. 

Так жизнь привела её, можно сказать, на малую родину, а деревенский домик с просторным залом со временем стал мастерской. Именно здесь теперь рождаются церковные облачения.

— Мне очень много места нужно. В Москве неудобно. Стол некуда поставить, чтобы всё это делать. А на полу ползать я уже не в состоянии. Раньше как делала: на пол всё расстилала — простыню, а на неё уже чистую ткань. Но сейчас спина больная. Нужно пространство.

— Кто вас научил этому ремеслу?

— Мама. Она заканчивала курсы кройки и шитья, вязания. Она меня всему научила. А потом, когда я училась в педагогическом училище, там было макраме. Поэтому всё, что можно делать руками, я умею: и пилить, и строгать. В нашем Куребинском храме все аналои я делала сама. Я очень люблю работать с деревом.

— Вы и с деревом работаете?

— Да. Ремонт — всё сама. Учителя вообще умеют всё. Там и мужскую работу делаешь, и женскую. 

Я всегда восхищаюсь людьми, которые что-то делают своими руками. И дело не в том, что речь идёт о женщине. А в том, что это люди, которые не боятся. Не ждут идеального времени, места или условий. Просто берут и делают то, что им близко. В моём окружении таких людей немного. Творцов — ещё меньше. Наверное, именно поэтому меня так притягивает тема ремесла и людей, которые создают.

Мы возвращаемся к разговору.

— С какими трудностями вы столкнулись в начале шитья церковных облачений?

— Не знала, что ткани нужно пропаривать перед тем, как шить. Всё нужно стабилизировать заранее. Этого не знала. Научили, показали, что и как внутрь вкладывается. Это же никогда сам не догадаешься — какие прокладки, как всё устроено технически.

— В церковном шитье есть разные направления?

— Да. Кто-то шьёт иерейское облачение. У каждого своё.

— Сколько времени уходит на пошив одного комплекта?

— Опытные мастера шьют за два дня. У меня так не получается — уходит четыре–пять. Но опытные мастера работают с тканью, которую не нужно стабилизировать. А у меня чаще остатки. Вот из новой ткани у меня ушло четыре дня, но ещё нужно было подбирать галуны. Они тоже пожертвованные, кусками. Каждый кусок нужно измерить, пропарить, понять, куда он подойдёт.

— То есть всё зависит от исходных данных?

— Да. Если берёшь целый рулон ткани — это одно. А если не рулон, а отрезы непонятной длины — совсем другое.

— А я всегда думала, что облачения священнослужителям просто выдают.

— Нет, всё шьётся. Конечно, можно поехать и купить в магазине. Но и там бывает неудобно. А здесь — я сшила отцу Владимиру, и ему комфортно. Он доволен. Говорит, будто всю жизнь в этой фелони ходил. Всё получилось хорошо.

— Вы работаете на себя или в ателье?

— Сейчас на себя. Отец Владимир просит, или если кому-то нужно. Вот недавно нашила семьдесят платов для причастия. Говорю: «Батюшка, у меня уже всё красно. Хватит. Я больше не могу».

— Есть ли еще мастерицы в Серебряных прудах, кто шьет церковные облачения?

— Я одна. Но очень хотела бы, чтобы кто-то был. Нужно искать людей. Если я помру — кто шить будет?

О вере 

— Как вы пришли к вере?

— У нас семья верующая. Поэтому сюда и тянет. Работу себе искала так, чтобы быть ближе к церкви. Сначала в школе работала в обычной, потом ушла. Семь месяцев проработала в церковной мастерской. Мне очень понравилось шить, но зарплата была небольшая. А сын как раз закончил колледж, поступал в университет — нужны были деньги. Вернулась в школу. Год отработала, но здоровье подвело. Пришлось уволиться. Тогда я и переехала жить в деревню. А здесь как раз было место. Со временем я поняла, что именно этим и должна была заниматься. Но никогда не жалела, что работала учителем. Это была моя мечта с детства.

А шить я люблю до безумия. Вязать, плести не люблю. Медленно это всё. Когда шьёшь, сразу виден результат, вот он. 

Александра показывает ткань:

— Сейчас буду выкраивать. Делать это нужно по узору, а не по дефектам ткани. Главное, чтобы рисунок совпал. Если где-то шов не совпадает, это сразу видно.

— Может ли невоцерковлённая швея шить облачения?

— Смотря что шить. Плащаницы, например, и всё, что предназначено для служения в алтаре, шили только мы с Настенькой. Мастерам, которые не в церкви, такое не доверяли. Это святая святых — не каждому дают.

— А ваши дети связаны с церковью?

— Сын на праздники ходит, но не могу сказать, что он воцерковлённый. По утрам читает молитвы. Я ему оставила книжку об упокоении с именами. Постепенно перекладываю на него эту ответственность. Мы молимся за тех, кто там, они молятся за нас. Если мы не будем молиться за них — вообще молиться будет некому.

— Вы каждый день молитесь?

— Конечно. А как же. Вот молитвослов. Вечером, правда, от усталости падаю, поэтому читаю краткое молитвенное правило Серафима Саровского: три раза «Богородица, Дева, радуйся», три раза «Отче наш» и один раз «Символ веры». А утром — как положено. Мы уже привыкли, это образ жизни.

— А вы не думали брать учеников? У нас в Прудах, насколько я знаю, ничего подобного нет. Ни курсов, ни мастерских по шитью. Можно было бы проводить мастер-классы. Учить составлять выкройки.

— Нет, ничего нет. Предлагала — никто не хочет. Говорю: девочки, приходите, научу бесплатно. Я была бы только рада.

Мы не стали развивать эту тему. А зря. Александра — как раз тот человек, который не просто умеет работать руками, но и может этому научить. Причём легко, спокойно и, как мне показалось, с юмором.

И совсем не обязательно говорить только о подрастающем поколении. Думаю, в нашем посёлке найдутся и те, кто в более взрослом возрасте захочет получить настоящие навыки — не поверхностные, а живые, переданные от человека к человеку.